Книжки - Мировая История
Jun. 27th, 2009 02:48 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
i_eronВ армии, перед тем, как пропасть на выходные на сторожевое дежурство, а иногда и просто на ночное, я выискивал себе в специальном магазинчике пару-тройку подержанных книжек энергичного сорта. И вот один раз, кроме обычного улова, я нашёл там толстую “Мировую Историю” 1935 года (“World History: The Growth of Western Civilization” by R. Flenley and W. N. Weech, London 1936).
Уич написал первую часть, про Рим и Грецию и всё, что было до них. Там удивительно современный взгляд на вещи. То есть, конец ледникового периода не датирован, про земледелие – молчок, зато кроманьонские наскальные рисунки датированы правильно. Про хеттов и всяких микенцев – маловато, про какой-нибудь Дильмун-Бахрейн или Циклады – ничего, зато цивилизация долины Инда уже описана, как одна из “пяти главных + Китай” древних цивилизаций. Наполнение подробностями картины “доклассических” цивилизаций – слабое, но общие очертания такие же, как теперь. В то время эти факты были свежевыкопанными. Уич, наверное, был гибким человеком и умел отличать важные археологические новости от остальных. Ну, а классические века, разумеется, описаны подробно. Гиббон смачно критикуется за недальновисность. Хорошо бы теперь было побольше таких, как Уич, а то самим нам так трудно во всём разобраться.
Конечно, эта книжка бесстыдно европоцентрична. Мировая цивилизация прыгала туда-сюда недалеко от Средиземного моря, пока не разлеглась к северу от него. Эти детские скачки исполнены смысла постольку, поскольку они повлияли на взрослое будущее – Европу. Точнее даже – на англо-франко-немецкую её часть. Все остальные всплески – не более, чем эпизоды, подготовившие далёкие места к восприятию благотворных лучей раздобревшей Европейской цивилизации.
Ещё из предсказуемо-бесстыдного – рассуждения о том, какой расы-племени (stock) тот или иной народ. Упоминается теория, по которой монголы плосколицые, ибо всю жизнь проводят с лошадьми и пьют в основном молоко кобылиц, плотно прижимая к ним свои лица. Проблема с кельтами, которые теперь такие низкорослые и черноволосые (плебеи!), а по римским свидетельствам – высокие белокурые красавцы, решается предположением, что красавцы – раса вождей, командовавших чужеродным населением. Ну прямо, как арии и дравиды или даже тутси и хуту. Интересно, как похожая метаморфоза случилась с кудрявыми атлетическими греками.
Вообще, теория арийского вторжения в Индию и общности индо-европейских языков явно произвела на авторов огромное впечатление. Плохо только, что они почти не отличают лингвистическую классификацию от этнографической. И чувствуется, что авторы не особенно сильны в подробностях этой новой науки. Они возмутительно сообщают о тождестве литовцев и белорусов (уж могли бы отличать католиков от православных, даже если они ничего не знают о языках!). Хотя, из благосклонного описания тысячелетних усилий немцев по возвращению принадлежавших им когда-то “восточных территорий” (“не завершившегося и по сей день”) ясно, что авторы вообще не знают про балтов – они и пруссов считают славянами. Ну прямо, как Жюль Верн (этот, правда, наоборот – возмущался действиями немцев-“пруссаков” и с симпатией описывал “широкую славянскую песнь” латышей).
Авторы считают тюрков, монголов и финно-угров, азиатских кочевников вообще чем-то одним. Монголами они, правда, иногда называют всех, кто относится к монголоидной расе. Как потомки “монголов” в Европе (финны, венгры, турки) растеряли свою “монгольскую кровь”, не сообщается – неужели так же, как кельты?
Распространение “монголов” по миру (заселение Америки предками индейцев и вторжения в Европу всяких гуннов или венгров – элементы одного движения) показывается параллельным распространению “арийцев”. Правда, “монголы” по природе своей – “нетворческие”, кроме как в военном деле. Хм, значит, правильно в разделе про современную музыку превозносится Вагнер, а “нетворческие” Лист и Сибелиус – не упоминаются.
Вообще-то в книжке есть оговорка, что не надо путать деление на расы с делением на языки. В описании носителей арийских языков указывается, что они явно происходят из двух групп – крупных блондинов и мелких брюнетов. И заодно говорится о резком различии между арийцами и семитами. У семитов нет настоящего времени, зато есть гортанные звуки, которые не по зубам ни одной арийской глотке. Надо думать, из-за анатомических различий. То есть, не надо путать, но что ж поделать, когда так хочется.
К слову, среди великих учёных упоминается Дарвин, заслуга которого (как и его предшественника Ламарка) – в теории эволюции, то есть, в том, что он объяснил, что эволюция – была. То, что авторы ни грамма не понимают в этой сложной материи, понятно не только из такого описания, но и из глупостей вроде той, про плосколицых молокососов. На таком фоне Лысенко – естественен.
Фленли хорошо понимает, каким решительным водоразделом истории стала мировая война. Правда, он не видит последствия так ясно, как хотелось бы нам, умным задним числом. Он понимает, что война поколебала доминирование великих европейских держав, а значит, и европоцентричность, которая – основа всего его исторического и культурного взгляда. Но он не понимает, как далеко зайдёт этот процесс. Отсюда главки вроде “Возрождение имперского сантимента в Британии” и снисходительные фразы вроде “Западный мир включает в себя теперь и США”. Эта книжка хорошо даёт почувствовать, насколько тотальным было доминирование главных европейских стран до войны.
Но самое острое, неожиданное впечатление – та связь, которую чувствует Фленли с 18-19 веками, несмотря на войну. Гладстон и Дизраели для него – фигуры из той же хроники, что и Чемберлен, Меттерних или Бисмарк – что Масарик или Бенеш, Наполеон III или Николай I – что и Муссолини или Сунь Ятсен. Для меня Меттерних был персонажем из совсем другой сказки – про Георга III, Марию-Терезу, даже Луи ХIV. Оказывается, какой-нибудь жалкий Хавьер Солана или великий Франсуа Делор – это продолжение истории про Талейрана и Габсбургов!
Главный результат войны – победа “национализма и демократии”. Образование новых национальных государств и развал многонациональных империй – Габсбургской, Османской и Романовской – главное внешнее изменение. Смена отношений подданые – монарх наплебс электорат чернь народ – правитель-выразитель его воли – внутреннее. Новые нации - пародии на настоящие (например, Румыния), описываются со сдержанной иронией. Так же подаются и лидеры новых демократий (например, Гитлер). Каждый народ теперь сам показывает, на что способен.
Да-да, Ленин, Муссолини, Гитлер, Сталин – это победа демократии, воля народа. И комичные маленькие лидеры Восточной Европы – тоже. Ну что делать, если народы эти пока не доросли до Дизраэли или Чемберлена. Сунь Ятсен, Ататюрк – весь мир старается, как может. Замечательно, кстати, что о первом – гораздо больше и уважительнее, чем о втором. Коварная история уничтожила работу первого, но не второго, и вот мы больше знаем про Ататюрка, а Фленли – наоборот.
Тотальное поражение монархической идеи для Фленли – гораздо важнее, чем подробности устройства демократий. В Англии вот последовательно расширяют электорат реформами, а восточнее и южнее – не без насилия. Неотвратимость такого расширения и гений Дизраэли, рано понявшего это, для Фленли - очевидны. Деление европейских стран на демократические и тоталитарные не производится, баррикады Фленли – совсем не там. Через пару лет именно этот взгяд приведёт к съедению Чехословакии. Фултонская речь Черчилля – далеко впереди, и такие, как Фленли, вряд ли способны усвоить его мысль. Не из них ли выросли западные поклонники СССР времён холодной войны? Нет, не только из них.
Характерно, что специалист по античности Уич прекрасно понимает разницу между демократией и диктатурой, а специалист по современной истории Фленли – нет. Интересно, какие куски истории лучше всего помогут нам понять 21 век.
Ленин, Муссолини и Гитлер на фотографиях исполнены нервной энергии, а Сталин – трогательный мягкосердечный гений. О достижениях фашизма (не только поезда) и коммунизма (не только ДнепроГЭС и пятилетки) нам говорят с уважением, без тени иронии и без грязных инсинуаций о каких-то там лагерях или преследованиях. К моменту написания этой книжки у нацизма ещё всё было впереди, но про его первые достижения (не только преследования евреев и социал-демократов) как раз говорят с презрением. Нацисты уже тогда выглядели грубыми и жестокими на фоне остальных бандитов.
Идея, что подданые могут передаваться, как свадебный подарок или в обмен, управляться по праву завоевания, наследования, помазания божьего или божественного происхождения правителя, ну или даже по праву культурного превосходства – была сметена именно той войной. Демократия победила, хотя до сих пор есть локальные различия в технике передачи народного мандата тому или иному избраннику – например, между Британией и Северной Кореей. Практическая победа – падение трёх империй – стимулировала изменения в сознании, а за этим и в политике по всему миру, и “подданные” всюду захотели сами решать, кому ими править.
Главное событие на нашем веку – развал Эсессера, поражение тоталитарной идеологии и победа демократии в умах людей всего мира. Демократии того сорта, который связан со свободой и правами человека. Наш 1991 – мельче их 1918, наша победа – мельче победы “демократии и национализма”. И уж конечно, наши события – следствие тех. Теперь, как и тогда, политический и идеологический триумф привёл к локальным противостояниям. Как и тогда, у изменений займёт много времени, чтобы укорениться в разных местах, хотя вполне ясно, за кем – будущее. Наверное, мы всегда будем оценивать любую местную политику, рисуя баррикады там, где привыкли. Интересно, какие из второстепенных различий между победителями станут главной темой следующего противостояния. И сможем ли мы его понять.
Уич написал первую часть, про Рим и Грецию и всё, что было до них. Там удивительно современный взгляд на вещи. То есть, конец ледникового периода не датирован, про земледелие – молчок, зато кроманьонские наскальные рисунки датированы правильно. Про хеттов и всяких микенцев – маловато, про какой-нибудь Дильмун-Бахрейн или Циклады – ничего, зато цивилизация долины Инда уже описана, как одна из “пяти главных + Китай” древних цивилизаций. Наполнение подробностями картины “доклассических” цивилизаций – слабое, но общие очертания такие же, как теперь. В то время эти факты были свежевыкопанными. Уич, наверное, был гибким человеком и умел отличать важные археологические новости от остальных. Ну, а классические века, разумеется, описаны подробно. Гиббон смачно критикуется за недальновисность. Хорошо бы теперь было побольше таких, как Уич, а то самим нам так трудно во всём разобраться.
Конечно, эта книжка бесстыдно европоцентрична. Мировая цивилизация прыгала туда-сюда недалеко от Средиземного моря, пока не разлеглась к северу от него. Эти детские скачки исполнены смысла постольку, поскольку они повлияли на взрослое будущее – Европу. Точнее даже – на англо-франко-немецкую её часть. Все остальные всплески – не более, чем эпизоды, подготовившие далёкие места к восприятию благотворных лучей раздобревшей Европейской цивилизации.
Ещё из предсказуемо-бесстыдного – рассуждения о том, какой расы-племени (stock) тот или иной народ. Упоминается теория, по которой монголы плосколицые, ибо всю жизнь проводят с лошадьми и пьют в основном молоко кобылиц, плотно прижимая к ним свои лица. Проблема с кельтами, которые теперь такие низкорослые и черноволосые (плебеи!), а по римским свидетельствам – высокие белокурые красавцы, решается предположением, что красавцы – раса вождей, командовавших чужеродным населением. Ну прямо, как арии и дравиды или даже тутси и хуту. Интересно, как похожая метаморфоза случилась с кудрявыми атлетическими греками.
Вообще, теория арийского вторжения в Индию и общности индо-европейских языков явно произвела на авторов огромное впечатление. Плохо только, что они почти не отличают лингвистическую классификацию от этнографической. И чувствуется, что авторы не особенно сильны в подробностях этой новой науки. Они возмутительно сообщают о тождестве литовцев и белорусов (уж могли бы отличать католиков от православных, даже если они ничего не знают о языках!). Хотя, из благосклонного описания тысячелетних усилий немцев по возвращению принадлежавших им когда-то “восточных территорий” (“не завершившегося и по сей день”) ясно, что авторы вообще не знают про балтов – они и пруссов считают славянами. Ну прямо, как Жюль Верн (этот, правда, наоборот – возмущался действиями немцев-“пруссаков” и с симпатией описывал “широкую славянскую песнь” латышей).
Авторы считают тюрков, монголов и финно-угров, азиатских кочевников вообще чем-то одним. Монголами они, правда, иногда называют всех, кто относится к монголоидной расе. Как потомки “монголов” в Европе (финны, венгры, турки) растеряли свою “монгольскую кровь”, не сообщается – неужели так же, как кельты?
Распространение “монголов” по миру (заселение Америки предками индейцев и вторжения в Европу всяких гуннов или венгров – элементы одного движения) показывается параллельным распространению “арийцев”. Правда, “монголы” по природе своей – “нетворческие”, кроме как в военном деле. Хм, значит, правильно в разделе про современную музыку превозносится Вагнер, а “нетворческие” Лист и Сибелиус – не упоминаются.
Вообще-то в книжке есть оговорка, что не надо путать деление на расы с делением на языки. В описании носителей арийских языков указывается, что они явно происходят из двух групп – крупных блондинов и мелких брюнетов. И заодно говорится о резком различии между арийцами и семитами. У семитов нет настоящего времени, зато есть гортанные звуки, которые не по зубам ни одной арийской глотке. Надо думать, из-за анатомических различий. То есть, не надо путать, но что ж поделать, когда так хочется.
К слову, среди великих учёных упоминается Дарвин, заслуга которого (как и его предшественника Ламарка) – в теории эволюции, то есть, в том, что он объяснил, что эволюция – была. То, что авторы ни грамма не понимают в этой сложной материи, понятно не только из такого описания, но и из глупостей вроде той, про плосколицых молокососов. На таком фоне Лысенко – естественен.
Фленли хорошо понимает, каким решительным водоразделом истории стала мировая война. Правда, он не видит последствия так ясно, как хотелось бы нам, умным задним числом. Он понимает, что война поколебала доминирование великих европейских держав, а значит, и европоцентричность, которая – основа всего его исторического и культурного взгляда. Но он не понимает, как далеко зайдёт этот процесс. Отсюда главки вроде “Возрождение имперского сантимента в Британии” и снисходительные фразы вроде “Западный мир включает в себя теперь и США”. Эта книжка хорошо даёт почувствовать, насколько тотальным было доминирование главных европейских стран до войны.
Но самое острое, неожиданное впечатление – та связь, которую чувствует Фленли с 18-19 веками, несмотря на войну. Гладстон и Дизраели для него – фигуры из той же хроники, что и Чемберлен, Меттерних или Бисмарк – что Масарик или Бенеш, Наполеон III или Николай I – что и Муссолини или Сунь Ятсен. Для меня Меттерних был персонажем из совсем другой сказки – про Георга III, Марию-Терезу, даже Луи ХIV. Оказывается, какой-нибудь жалкий Хавьер Солана или великий Франсуа Делор – это продолжение истории про Талейрана и Габсбургов!
Главный результат войны – победа “национализма и демократии”. Образование новых национальных государств и развал многонациональных империй – Габсбургской, Османской и Романовской – главное внешнее изменение. Смена отношений подданые – монарх на
Да-да, Ленин, Муссолини, Гитлер, Сталин – это победа демократии, воля народа. И комичные маленькие лидеры Восточной Европы – тоже. Ну что делать, если народы эти пока не доросли до Дизраэли или Чемберлена. Сунь Ятсен, Ататюрк – весь мир старается, как может. Замечательно, кстати, что о первом – гораздо больше и уважительнее, чем о втором. Коварная история уничтожила работу первого, но не второго, и вот мы больше знаем про Ататюрка, а Фленли – наоборот.
Тотальное поражение монархической идеи для Фленли – гораздо важнее, чем подробности устройства демократий. В Англии вот последовательно расширяют электорат реформами, а восточнее и южнее – не без насилия. Неотвратимость такого расширения и гений Дизраэли, рано понявшего это, для Фленли - очевидны. Деление европейских стран на демократические и тоталитарные не производится, баррикады Фленли – совсем не там. Через пару лет именно этот взгяд приведёт к съедению Чехословакии. Фултонская речь Черчилля – далеко впереди, и такие, как Фленли, вряд ли способны усвоить его мысль. Не из них ли выросли западные поклонники СССР времён холодной войны? Нет, не только из них.
Характерно, что специалист по античности Уич прекрасно понимает разницу между демократией и диктатурой, а специалист по современной истории Фленли – нет. Интересно, какие куски истории лучше всего помогут нам понять 21 век.
Ленин, Муссолини и Гитлер на фотографиях исполнены нервной энергии, а Сталин – трогательный мягкосердечный гений. О достижениях фашизма (не только поезда) и коммунизма (не только ДнепроГЭС и пятилетки) нам говорят с уважением, без тени иронии и без грязных инсинуаций о каких-то там лагерях или преследованиях. К моменту написания этой книжки у нацизма ещё всё было впереди, но про его первые достижения (не только преследования евреев и социал-демократов) как раз говорят с презрением. Нацисты уже тогда выглядели грубыми и жестокими на фоне остальных бандитов.
Идея, что подданые могут передаваться, как свадебный подарок или в обмен, управляться по праву завоевания, наследования, помазания божьего или божественного происхождения правителя, ну или даже по праву культурного превосходства – была сметена именно той войной. Демократия победила, хотя до сих пор есть локальные различия в технике передачи народного мандата тому или иному избраннику – например, между Британией и Северной Кореей. Практическая победа – падение трёх империй – стимулировала изменения в сознании, а за этим и в политике по всему миру, и “подданные” всюду захотели сами решать, кому ими править.
Главное событие на нашем веку – развал Эсессера, поражение тоталитарной идеологии и победа демократии в умах людей всего мира. Демократии того сорта, который связан со свободой и правами человека. Наш 1991 – мельче их 1918, наша победа – мельче победы “демократии и национализма”. И уж конечно, наши события – следствие тех. Теперь, как и тогда, политический и идеологический триумф привёл к локальным противостояниям. Как и тогда, у изменений займёт много времени, чтобы укорениться в разных местах, хотя вполне ясно, за кем – будущее. Наверное, мы всегда будем оценивать любую местную политику, рисуя баррикады там, где привыкли. Интересно, какие из второстепенных различий между победителями станут главной темой следующего противостояния. И сможем ли мы его понять.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2009-06-28 10:57 pm (UTC)no subject
Date: 2009-07-02 12:26 pm (UTC)